В этот условный отпуск было много музеев - неплохая образовательная (правда, не очень репрезентативная) выставка про сюрреалистов в Nemzeti - к ней в пандан условные венгерские сюрреалисты (ладно, Бретон назвал - пусть будут сюрреалисты), Корнишш хорошш. Фортепановская выставка очень прекрасная, но про это буду рассказывать в РосФото в какой-то момент. Чудесно сходили в Загребе в музей наивного искусства. Музей старых мастеров и Мимара - потрясающий детективный сюжет, про него надо будет сюда записать, он меня натурально не оставляет. В бесплатный день сходили в Szépművészeti, где давно не были. Ох, хорош. По картине Фра Анджелико про отцов-пустынников можно написать роман в духе Умберто Эко. Леонардисты отличные. и какой там прекрасный один из Веронезе... Написала две статьи, точнее, статью и интервью сделала, перевела какие-то километры, встретилась с любимыми друзьями (не со всеми, правда, успела). Хороший отпуск. Был.

Заходим в китайскую забегаловку на Турецкой улице (что уже само по себе) перекусить - странный день, не готовили дома, а перед погружением в воды надо перехватить кусочек. В забегаловке не осталось незанятых столов - во втором зале работники готовятся праздновать день рождения одной из девушек-продавщиц. Приходится сесть, спросив разрешения, за длинный стол напротив маленькой пожилой дамы, очень пожилой (я бы дала около 90). Дама поглядывает на нас, не выдерживает, спрашивает: - На каком языке вы говорите? - На русском. - А откуда вы? - Из Санкт-Петербурга. - О, в Грузии, Армении бывала, в Азербайджане бывала. Прекрасный Баку... А в Петербурге не довелось. Начинаем беседовать. Выясняется, что дама - преподавательница венгерского в прошлом - объехала в свое время не только почти весь СССР, прокатилась на поезде Москва-Владивосток, посетила Хабаровск(тут я показываю ей фотографии июньского Хабаровска - она восклицает: "Вот это да! А я помню, как в Хабаровске видела дома с дырками в стенах - через них было видно, как люди на кухнях готовят еду. Еще помню мясной магазин, где не было никакого мяса, только розочки для украшения, вырезанные из плотного жира, и люстра в духе Марии Терезии"), рассказывает, как плыла потом в Японию, и весь обслуживающий персонал круизного судна, включая танцовщиц из варьете и матросов, в Японии переоделся в цивильное и стало понятно, что они все гэбье. Я ей рассказываю, что тот же Баку сейчас уже совсем другой. Потом она внезапно: - Знаете, советский конструктивизм - одно из самых моих сильных эстетических впечатлений! Краткий обмен политинформацией выявляет сходство взглядов. Дама делится соображениями про венгерский сталинизм короткой, но страшной эпохи Ракоши, говорит, что прочла всего Солженицына - я ей рассказываю про Лялечку и про то, как она попала в лагерь. Сокрушаемся о сходстве нынешних властей, возвращении к насильственным практикам и политике умалчивания. Дама только что из купальни, решила перекусить, прежде чем забраться к себе домой на "холм" - т.е. живет она на Рожа домб, Розовом холме, там, где жил самый буржуазный Будапешт, где Мараи сформулировал свое "Жить в Буде - это мировоззрение", дома у нее собака. -Интересная параллель, кстати, - вдруг говорит моя собеседница, - вчера выгуливала собаку, и мне встретилась одна дама со следами явной былой красоты и аристократическими чертами сильно увядшего лица [вот прямо такими словами и говорит, не преувеличиваю]. Дама была чрезвычайно печальна, шла, опираясь на палочку. Поравнявшись с ней я спросила: "Что, так мучительна старость, хуже, чем мне?", а она не огрызнулась в ответ, а грустно отрефлексировала: "Еще мучительней!" Даме 82, она из Петербурга - вы ее, случаем, не знаете? Потом села в авто и уехала, видимо, застряла тут в Будапеште на старости лет одна..." Раскланиваемся, представляемся, ее зовут Анна Панни.

Вчера был один из тех насыщенных и важных дней, которые потом еще долго остаются в памяти. И утро с сонными студентками на экзамене, и бег к автобусу, и поездка в Кронштадт, и трогательный музей с изящной работой (в которой, на мой взгляд, очень удачно и к месту поучаствовал В.), и пикник в саду завода с кирпичными стенами, мисками черешни, завязью яблок на деревьях и белым вином и волшебными разговорами, такими, как бывает только с теми, с кем действительно интересно и хочется разговаривать, и сон по дороге обратно, и поднимающееся небо, и беседа с "французским художником" (в кавычках - потому что это уже в мем превратилось в изводе одной молодой женщины, которой я на интуитивном уровне исключительно не доверяю) - на самом деле, умным и тонким книжным реставратором, который удачно соединил ремесло с жизнью. И театр - тут действительно было ощущение, что мы стали частью чего-то большего, на полтора часа даже показалось, что за стенами не мозглая современная российская муть, а просто нормальная жизнь, идущая дальше тем путем, каким, казалось двадцать лет назад, она и будет идти. Но потом вспоминалось, что пробирались немногочисленные зрители на этот спектакль чуть ли не тайком, и это совместно пережитое озарение: это же и про меня, и про нас, и каждому есть о чем себя спросить, останется только с нами, а потом, при случайных пересечениях, мы, запомнив друг друга, будем понимающе кивать и переглядываться. И случайные встречи с милыми знакомыми юношами и девушками и другими знакомыми, и разговоры, разговоры, и потом возвращение домой, и сразу сон. И этот день бесконечен.

Очень люблю слушать истории (как вчера, например) о том, как российские (впрочем, и любые другие) функционеры и "большие люди" дико смешно выглядят в глазах тех, кому они в эти же самые глаза пытаются пустить пыль. Дорого стоит история о том, как один из редакторов самого большого российского издательства думала, что выглядит образованной европейской дамой, а все запомнили ее сварливой и напыщенной барыней-номенклатурщицей:)) А эти еще более смешные попытки "втюхать" специалистам (настоящим специалистам по русской истории и литературе - не комар чихнул) евразийские бредни под видом актуальных интернет-ресурсов и пошловатые детективы под видом исторических романов. Есть еще более ранние истории про дурно воспитанных и попросту невежественных переводчиков, но без имен, увы, без имен. Хохотали под русский борщ в еврейском квартале.

Живу в каком-то нечеловеческом режиме: ночуем не дома (дома остались только стены - ремонт...), отбегала открытие Манифесты (работа...), полубольная синхронила 4 часа про "истории инвестиционной привлекательности" (работа...), уехать не могу (блядский домик - разорвать отпуск, не выплатить отпускных, наш стиль), срочно надо писать статью в книжку про Эстерхази (мама, роди меня обратно, вот напишу, что он новый Зриньи - а ведь так оно и есть, почему-то раньше мне в голову не приходило, что он именно такой породы, только без политических амбиций и военного пыла). Вчера прочла лекцию про Достоевского в венгерской литературе на дне Достоевского в Маяковке - даже пришли люди. Получилось неожиданно удачно (я теперь редко довольна своими публичными выступлениями). В процессе подготовки лекции нашла чудесную песню (это типа хвостенковского "Александра Исаича"). Всегда всем весело. Ничего не успеваю опять. Котики в гостинице, баба на метле.

Вчера дошли-таки руки (глаза) до Льюина Дэвиса (он же ван Ронк). Не моя совсем музыка, но масса всяких параллельных мыслей и историй: от Филиппа (талант, органическая неспособность "встроиться" ни в какую систему + бескомпромиссность, помноженная на гордыню и пр.) до мистического кота (котов - the Naming of Cats, кот/кошка оказывается Улиссом, пропадает, возвращается, герой его сбивает машиной, кот ведет себя до странного спокойно, дублирует взгляды и повороты головы героя) и Татьяны и Сергея Никитиных (я уж молчу про всех прототипов американских - целая вселенная). Почему-то вспомнила про отличную выставку Эндре Балинта с этими испанскими досками, рогатыми силуэтами и ключевыми мотивами в живописи. Куча разной работы ждет. + много интересного было на конференции "Экономика и религия", но это вообще отдельная история. Да и день 8 июня отметили волшебно. Кораблик, как всегда, вдохновляет. Ночное распитие во дворе у Левы с полчищами котов и темной зеленью.

...és iszonyú tapasztalt

Упереводилась про сны, теперь хочется записывать их самой. Вчера интересный был сон, но я его не помню уже. А сегодня приснилось, что я в тюрьме (ну и мужчина, как это часто бывает), скоро уже должна выйти (это большие незавершенные работы). Тюрьма в старом здании, очень старом (вчера во время концерта csík zenekar в Тихани долго смотрела на развалины монастыря на берегу малого озера), я забираюсь на чердак: там кошка ест птенца орла,а орел терзает труп другой, старой кошки (затрудняюсь с анализом). Потом еще снилось, что приехала уже коллега ко мне, и мы пытаемся рассчитать, куда будем класть спать кучу народу, который еще должен приехать (ну, это просто буквальная проекция событий следующей недели - тут ничего скрытого). А концерт был неплохой, но ожидания были больше. Хотя те песни, что мне у них нравятся, прозвучали очень-очень. Особенно Must múlik pontosan и És amikor én öreg leszek és iszonyú tapasztalt, Elindulok fölfelé, de lerúg egy angyaltalp - она называется De szeretnék, по-моему (последняя - лучше, чем я слышала в записях).

...

Прекрасная фраза от еще одной замечательной коллеги, Жужи Хетени (ELTE): Происходящее похоже на первое действие шекспировской пьесы, и не будем забывать, что бывает в пятом.

Либо за некоторое непродолжительное время окружающий местный мир успел невозможно ухудшиться, либо я долго не замечала дрянь, а, возможно, меньше сталкивалась с ней. Воскресенье: Владимир пишет этюды на пленэре, я решила присоединиться в какой-то момент, погулять в Павловском парке, чтобы потом вместе уехать домой. В парке дивно, только народу многовато - народу, в плохом смысле (вам сколько душ?). Но красоту испортить трудно, даже женщины, каждые полминуты окликающие детей запретами, мешают не больше галок. Посидела на скамейке, потом прилегла, наблюдаю верхушки пары елок и чего-то лиственного, птички прорезают небо - хорошо. Почти задремала, вдруг голос рядом: - Вам плохо? - Нет, мне хорошо. - А зачем вы лежите? - Хорошо, вот и лежу. Открываю глаза - надо мной неприятное женское лицо со стремлением к справедливости. - Здесь общественное место! - Я заметила. - Так что же вы лежите! - Ну сидеть-то здесь можно, почему не полежать. - Дома будете лежать. - Дома я и посидеть могу. Не добившись от меня ничего + озадачившись видом, дамы удалились (их было две, вторая молчала). Я еще полежала, конечно, но "вечер был испорчен". Интересно, что приличная женщина, лежащая на скамейке и смотрящая в небо на бегущие облака (князь Андрей, ау!) вызывает желание подойти и побороться за общественный порядок. Последний раз мне делали замечание за нарушение общественного порядка лет в семнадцать - за красные клетчатые шорты и черные колготки на остановке трамвая на Крестовском острове...

После поездки с израильскими архитекторами по местам скопления конструктивистской архитектуры выставка в Новой Голландии показалась какой-то размытой и лишенной энергии, зато встреченные два Глеба, Павел и Станислав - люди близкие искусствам - сделали вечер таким же упоительным, каким был день. И слово "упоительный" здесь не случайно. И это сегодня не очень хорошо. Для всех. Но вчера было прекрасно. Среда если не убила, то слегка покалечила четверг.

Хорошо зарифмованные дни: субботняя прогулка (какие все прекрасные, особенно дети), воскресный медленный венгерский завтрак с Доротей, понедельник с чудесными дамами - Смадар Тимор и Ницей Смук (которых потом я встретила уже совсем после работы в ресторане со всей командой выставки про тель-авивский баухаус), ну и Гуидо, конечно (long time, no see, пришла куча народу, было весело Уже во вторник, после работы удалось "встретить" Гуидо и Стаса (ура! он подарил мне книжку - последнюю, про Гинзбург - причем, про нее речь шла последние несколько дней, но ее тексты вызывают у меня внутреннее противоречие, а вот книга Стаса "пошла"), прочитала статью Гуидо про русскую литературу В общем, хорошо. Только не понимаю, когда я буду делать всю эту огромную работу, которую должна сделать до 27 июня и еще посадить сорок розовых кустов.

Не забыть - про Бриттена (очень-очень - притчи, дервиши, японцы и грегорианский хорал - "Блудный сын" и "Река Кёрлью"), Side Effects Содерберга - как у Бергмана: герои - люди, все люди - говно, значит, герои - тоже говно. Веселый документальный фильм про Хефнера (не досмотрели еще, но крайне весело, особенно, про политику) - это с прошлого фестиваля науч-поп фильмов:)) Делаю сборник Чата + еще две тыщи планов - как успеть, не очень понима.

Из милого: в субботу посетили чудесное новоселье. Прелесть состояла еще и в том, что мы там были самые старые:)) + вид из окна навеял следующий текст: В окно влетают гаммы/ аккордами звеня, /А под окошком - мамы /ногами бьют меня. (Потому что во дворе музыкальная школа). Посмотрели фильм Содерберга "Behind the Candelabra". Ox. Погоды стоят мучительные. Работы - море, а делать ничего не можется - слишком низкое давление, все время хочется спать.

А так посмотришь - всюду жизнь, и не все так безысходно. Вчера посетила выставку Mi a magyar? Без особых открытий для себя, но, на удивление, здоровая рефлексия. С ужасом осознала, что считываю почти все символы и знаю, "кто все эти люди". Понравился кривящий губы большой керамический Матяш с шутом и гитарой. В момент выхода с ключами на площадь Баттяни ощутила давно забытое волнение перед новым. Хорошо. Наконец-то поела фруктов и овощей. В Лакителеке кормили жутко. Все (включая венгерских участников) мучились отсутствием человеческой еды.

Вчера были невинные деревенские развлечения: катания на лошадях к Тисе и дегустация местных вин. Белые, конечно, серьезно проигрывают балатонским в мягкости и округлости, но красные вполне. Кекфранкош даже оказался ничего, хотя на мой вкус терпковат. Все это разбавляет прелюбопытнейшие встречи с "интересными людьми". Но писать об этом я уже не в силах, в устном жанре как-то безобиднее получается, а в письменном - слишком ядовито.

Прочла одну книжечку - чувствую себя ленивой и виноватой (когда-то обещала самой уважаемой мною переводчице, что закончу ее работу над неким текстом, и не выполнила обещание, теперь вот он вышел в нехорошем виде, и за ту, прекрасную переводчицу обидно, и я как-то не выполнила свое обещание). Плюс пострадал мой любимый автор (две строки ямбом одна хореем, регистр съехал черти куда). И переводчиков стихов нет практически, а я сама не умею (зато и не берусь). Имена называть не хочется - выяснилось, что этот дневник читают слишком разные люди, придется переходить в режим котиков и безотносительных сведений. Общее настроение - паршивое. Атмосфера абсолютно не рабочая, а дел много + я тут не одна маюсь дурью. Становится жарко. Продержаться в этом полусне еще два с половиной дня.

Все страньше и страньше. Общая атмосфера места, видимо, начинает действовать на меня специфическим образом - сегодня вот только слушала ересь (для которой нас, видимо, сюда и пригласили) - коллеги молчали (ЛИ, увы, подтверждает мои многолетние подозрения и попросту не все понимает по-венгерски + говорит очень приблизительно), остальные не вполне литераторы, скорее, переводчики (Слава, приезжай скорее, одной мне тут трудновато), хотя какой я литератор - тоже сомнительно; искренне напрягла зампреда венгерского парламента и расстроила традиционалиста литературоведа + нажила потенциального противника среди коллег, сообщив, что источники вроде литгазеты приличные люди моего возраста не читают. Остальное время даже не могу читать, не говоря уж о переводе или написании нужных текстов - бассейн и сон. Завтра предстоит экскурсия в Опустасер с большими пространствами и псевдоисторическими тематическими парками. Кстати, вчерашний Курултай напомнил про неосуществленный проект theme park Золотая орда, про который мы, в свое время переводили, губя свою карму. (это я вспомнила про роман Левкина "Голем, русская версия"). Ощущаю сильные приступы мизантропии, хочу к друзьям и семье. Но среди абсолютно чуждых людей тоже полезно побыть для периодического самоопределения. В воздухе разлиты мозговые потовыделения жертв компромиссных решений и хитрых героев Миксата. Да, это еще одна отдельная тема - все вокруг напоминает совершенно кино. Хорошее венгерское кино семидесятых, с тщательно подобранной натурой, безупречно выстроенными кадрами и блестящими актерскими работами. Чего стоит один зампред в намеренно стоптанных туфлях и до последнего слова продуманными тихими рассказами о высшей помощи (деньги кончились, налоги не оплатить, а тут как раз умер богатый наследник в Австрии и спас наше заведение). И нарочитая клумба в форме дотрианоновской Венгрии. Лакителек такой Lucky telek.

Вчера приезжал в гости художник Б. - не остался равнодушен к черсеги фюсереш и местным ренклодам,высоко оценил и минеральные воды, и художественные произведения в Доме переводчика. Время проведено с обоюдной пользой. Наблюдали на причале двух тонких юношей (в отличие от остального биоматериала юноши были в темных джинсах, рубашках с длинным рукавом и решали математические уравнения при окружающей температуре +36 С), один - блондин, другой - индус. Решили, что это будущие Стив Джобс и Билл Гейтс)

Досрочно открыли балатонские винные недели: погреб Яшди: черсеги фюсереш и люцедомби сюркебарат (как это смешно выглядит кириллицей - невозможно); любимый погреб Шёбтай: пино блан 2009 года - очень культурно. Теперь персики и спать.

Переплыли на южный берег в гости к художнику Б. - как из Прибалтики попали в Псковскую область. Все-таки венгерские аристократы понимали, что северный берег лучше и в винном отношении, да и народец поприличней. Дом художника Б. прекрасен, однако соседи доставляют (все держат очень больших собак - это о чем-то говорит). В восемь утра на остановке наблюдали, как местные друиды, проснувшись, бредут в кабак. Работать совершенно невозможно - только зависать.