Поскольку по этой жаре hőkupola/heatdome ничто продуктивно-рабочее не дается (вчера брали интервью у СВ и Л. - там хоть было прохладно, но днем и поздно вечером с М. чуть с ума не сошли, хохотали, как безумные, посреди гастронома не в силах вспомнить, что хотели сказать или сделать), решила пособирать материалы для работы и свои стихи поискать в разныъ местах, чтобы сделать небольшой сборник. Поняла, что много чего реально забыла (покопавшись в выносном диске) - и как писала колонки для ДП (реально ведь писала - ничего особенного, но и не постыдно - в какие-то 2008-9 годах), а еще у меня был блог на сайте "Свободы" - ну, ничего тоже особенно - как почитала тексты для него, - но полезные для памяти моменты зафиксрованного времени. А еще нашла смешной рассказ, написанный под влиянием чтения огромного количества финно-угорских сказок:)) САНОЧКИ “Медведь, он был вроде как человек, однако сам по себе он свое знал, а не человечье.” Прочитав подобное в сборнике саамских сказок и здоровый, мало интересующийся наукой человек усомнился бы в смысле своего присутствия на земле Что же говорить о воспаленном воображении исследователя, все существо которого, подобно чувствительному приемнику настроено на одну лишь волну - найти и познать. Знал ли скромный финский юноша Пекка Лаулайнен, что именно ему суждено снискать лавры первооткрывателя медвежьей философии. Еще в школе он заинтересовался медвежьими мотивами лопарских сказок. Странная логика мохнатых людоедов манила его в непроходимые северные леса. Когда Пекке исполнилось 29 лет, он решил, что стал достаточно взрослым, чтобы начать дело своей жизни. С помощью друзей он соорудил санки, впряг в них любимую мохноногую лошаденку и отправился в путь. Только Лаулайнен отъехал от дома, “от камня отделился медведь”, совсем как в сказке. Он сказал: - Побежишь - съем, не побежишь - съем. Дай воды напиться. Да за такие слова Пекка был готов отрезать собственную ногу, не то что дать медведю глотнуть из своей фляги. Предусмотрительный исследователь попытался записать речь медведя на диктофон, но потерпел неудачу - при прослушивании выяснилось, что изощренная техника зафиксировала лишь треск сучьев да шорох листьев в вершинах деревьев. Ничуть не растерявшись Лаулайнен попробовал уговорить медведя показать ему свое жилище. Зверь оказался общительным, не в меру болтливым и привел отважного Пекку к себе на двор. Естественно, вид этого огромного несуразного хозяйства, огромных амбаров и кучи человеческих костей, валявшихся посреди двора, произвел на исследователя несколько угнетающее впечатление. Хлестнув свою лошаденку, он что есть духу припустил обратно домой (существует также версия, по которой лошадь пала от лап медведя, а Пекка ободранный и голодный добрался до дома через неделю). В докладе, сделанном Лаулайненом в национальном географическом обществе, отмечалось, что никакой философии у медведей нет, сами они прожорливы, трусливы, любят человеческих женщин (не только в качестве жаркого) и знают исключительно одно свое волосатое дело. Этим замечательный ученый-самоучка опроверг досужие домыслы исследователей саамской культуры. Что касается утверждения хантов, будто медведь произошел на свет через видоизменения человека-богатыря, то оно основано на смутных представлениях этих людей об анатомии. Богатырь якобы пошел в лес, заблудился, перелез голым через колоду и оброс шерстью, которая образовалась из мха. Ему стало стыдно возвращаться к людям (очередной нонсенс - известно, что стыд медведям не ведом). Сегодня даже школьник знает, что оволосение тела и многососковость - попросту атавизмы, и легендарный богатырь вполне мог оказаться всего лишь непохожим на других хантов очень волосатым человеком. Следовательно, медведи изначально были особым видом и к человеку относятся исключительно в силу сладости мяса последнего.