Умер Шолохов - много мыслей. Умирают люди, про которых я знаю какие-то вещи, но делиться этим знанием совершенно не хочется, потому что нынешнее пространство деления уж больно одномерное. Вот, к примеру, я с 1992 года работала на Фестивале фестивалей (идею в Торонто директор АМ подглядел, когда моя мама повезла туда свою ученицу ДД с фильмом, в котором ДД снималась, а в качестве "человека от студии" дали АМ. Шолохова я запомнила по банкету в честь закрытия ФФ в Павловском дворце (!) - девяностые, размах, - когда Шолохов и Курехин буквально тянули каждый на себя какую-то запеченую индюшку шикарную и разодрали ее пополам. Но мне вся эта история с хохмами (как и у Белкина) как-то никогда не заходила, казалась вымученной (об этом я им даже говорила, поэтому никакого особо общения у нас не получалось) и очень скучной. Про то, что стало с этими всеми людьми потом, даже не хочется говорить. Какие-то они стали все противные, даже спорить нет желания. При этом все на деньгах по-прежнему, в огромных петербургских квартирах, в своем взаимно-благожелательном, но абсолютно закрытом мире, где каждый мнит себя чем-то, но в большом мире почти ничего не стоит, ну, только если флер молодости для кого-то хранит. Симпатичные, неглубоко, но образованные ироничные мальчики, которые и состарились мальчиками, не набрав ни мудрости, ни крепости, ни снисхождения. В 2020 году у меня был короткий рабочий момент с Шолоховым - остался осадок, какой бывает от общения с высокомерным, но явно преувеличивающим свою значимость крайне невежливым человеком (это видно даже по письмам, по тому, как и что человек пишет и как отвечает). Сны были нынче обусловлены исключительно внешней жизнью. Снилось, например, что я пришла куда-то в светло-голубом платье в пол, получать какую-то венгерскую премию, связанную с литературой и с Эстерхази. Прихожу - а там все стоят с табличками, как встречающие в аэропорту (я как раз накануне встречала подругу сына, а теперь - нашу:) - на табличках написаны имена (может, это переводческая премия была, потому что на моей написано "Эстерхази", я как раз на десятую годовщину его смерти вывешивала перевод небольшого его эссе), люди стоят в ряд на ступенях какого -то зала, типа выставочного, у портика с колоннами, а перед ними толпа, но толпа нехорошая, приезжают несколько автобусов с полицией и отгораживают празднующих от агрессивной толпы. Я подхожу, у меня на листочке бумаги написано как раз, что мой автор мертв, но я как бы чувствую его присутствие. Вообще Э. будто стоит у меня за плечом. И получение премии - такая смесь приятного признания и связи с его текстами. Потом еще снились рыба, котята (у одного была языва на боку - как сейчас пятно образовалось на нашем доме - в реальности, сегодня придет сантехник смотреть, я нервничаю, потому что расходы и ванную придется раскурочить...

Платочки

Давно не снились тексты - последний раз снилось стихотворение, а тут целый рассказ: Пять шелковых платочков В этом городе все происходило, как во сне. Хотя, по идее, должно было быть наоборот: это дома у нее жизнь шла сонная, сверху взглянуть – сплошная зелень, только серые вкрапления домов, да белые и пестрые пятнышки коз и собак. А в городе вечно серым замазано. Очень сложно оказалось найти жилье. Она приходила в квартиры и сразу понимала: не мое. То прямо-таки угол предлагали, в буквальном смысле, то какие-то коридоры бесконечные с непонятными людьми. И смотрели на нее с недоверием, даже как-то осуждающе. Надо было купить другую одежду. Она и купила – платье, тоже, кстати, серое, только светлое. Прямое, до колена, с тесьмой посредине. Отделочной. И сарафанчик еще, естественно, серенький, с двумя большими карманами. Этот был подлиннее. Так она перестала выделяться своими ярко-желтыми цветами и красными бликами. Дома важно было не потеряться в белом или зеленом просторе, там и украшения женщины и мужчины носили бисерные, разноцветные, нанизанные на вечный китовый ус. В конце концов один человек ей сказал, что есть квартира, но надо прийти поговорить сначала – там присутствует одно условие, не совсем обычное. Ну, условие так условие. Вопрос с жильем стоял уже очень остро. Пришла по адресу – чистый подъезд, высокие пролеты – значит, и потолки должны быть высокие. Квартира оказалась небольшая, но какая-то просторная. Пара комнат всего, а воздуху много. И в то же время уютная – это из-за освещения, видимо. В большой комнате стоял торшер, распространяя мягкий, теплый свет. Рядом с торшером то ли на кушетке, то ли в разложенном кресле лежала старушка. То, что это старушка, было понятно по очертаниям под пледом – сухонькая такая. Лицо у старушки было закрыто, точнее, покрыто сразу несколькими кусками ткани. Подойдя поближе, она поняла, что это несколько шелковых кремового оттенка платочков, один на другом. Тот, кто привел ее в квартиру, объяснил, что в ее обязанности будет входить уход за старушкой, но ничего сложного делать не нужно, только раз в день перекладывать платочки – снимать по одному, как листы бумаги, складывать в сторону, а потом, так же, по одному, класть обратно. По деньгам выходило хорошо, даже выгодно, можно было откладывать. В первый же вечер, как заехала, поняла, что старушка действительно ничего особенно не требует. Непонятным образом даже и не ест ничего, и судно не надо подносить. Подумала – наверное, к ней днем кто-то приходит. Вечернее перекладывание платочков подпитывало, а производимая энергия переходила в теплый, ласковый свет торшера, с которым старушка будто бы была соединена каким-то переходником. Странным образом, перекладывая платочки, она каждый раз видела и каждый раз забывала, как же выглядит старушка. Но все шло своим чередом, все устроилось, даже приятно было приходить вечером и знать, что тебя ждет привычный ритуал. Постепенно момент перекладывания платочков стал самой важной частью дня. Сделаны они были из какой-то нежной, приятной на ощупь ткани. Гладкие, без единой складочки. Когда она брала их – буквально тремя пальцами – и перекладывала на сторону, всегда думала, а что если положить такой платочек себе на лицо. Приятно, наверное. Как-то раз и приложила к щеке – шелк скользнул по коже. И правда, приятно. Берешь, отнимаешь от лица, переворачиваешь, откладываешь в сторону, потом второй, третий. А после – в обратном порядке. И они лежат на лице – как ветром приятно обдувает. И так каждый вечер. А потом и самой их перекладывать не надо. Чьи-то руки аккуратно снимают платочки и кладу обратно.

Эгоистично жалею об отъезде А. - он один умеет вернуть мне присутствие духа. В. умеет дать отдых, а вот А. знает точно, как укрепить дух. Но вижу, что для А. это новый этап и, возможно, эта новая жизнь в именно этой конфигурации и есть то, к чему он шел. Но посмотрим, конечно. Был в гостях один знакомый, беседы с которым, что называется, заставили задуматься. Вот, теперь думаю. Успех подразумевает отсутствие жалости к себе (и некоторое отстутствие эмпатии и участия к другим тоже). Хочу ли я этого? Еще успех подразумевает "разумное" сотрудничество с институтами. ТУт у меня не очень получается, да и раньше как-то не получалось. Доктор, где я прокололась? Снилось сегодня занятие по вокалу - я натурально долго распевалась, пела - зачем-то очень низко, прямо тяжело было - песенку "Рулатэ". Еще все время занятия смотрела на свои ноги - то есть, сидела на полу, вытянув вперед ноги. И ноги были почем-то довольно волосаты:)

Что-то как-то тяжело.

Приснилось два сна. Первый - из тех, что я люблю, сон во сне, причем, я смотрю его из шкафа, где сижу вместе с одной своей подругой, с которой довольно близка давно и которой на разных уровнях и доверяю, и не очень доверяю. Из большого старинного шкафа (вроде тех, что стояли в квартире, где у В. была мастерская, с резными дверцами, красивые) я как бы смотрю на комнату, напоминающую большую гостиную в тети алиной квартире в доме политкаторжан (потому что задняя стена комнаты занята аналогичным стеллажом с книгами. Во главе длинного стола, непосредственно спиной ко мне сидит папа - он в возрасте лет 45-50, не больше. Внутри сна, который я смотрю во сне, я подхожу к папе и кладу голову ему на плечо, и это чудесное чувство, какой-то прилив сил, спокойствия и тихой радости. Сон во сне я смотрю словно бы через объектив и в этот объектив попадает общая фотография (цветная, немного зерниста), на ней - моя семья + две одноклассницы (Юля Лисененкова и Олеся Лейко - это понятно, недавно смотрела про разных одноклассников). Второй сон: Я иду в театр (это как бы Комиссаржевка - что, опять же объяснимо, вчера прочла новость про то, что там был пожар, но не совсем - маленький студийный театр во втором дворе на улице Рубинштейна) - у меня там встреча: накануне, по просьбе двух пожилых дам из Москвы, я купила туда билеты на иммерсивный спектакль-бродилку и собираюсь дам сопровождать. В театре меня уже ждут (билеты стоили 30 тысяч рублей, я за них заплатила сама, теперь дамы должны отдать мне деньги по приезде). Мы с администратором о чем-то говорим. Параллельно в театре идет и другой спектакль - с зимней улицы вбегают актрисы в черных атласных платьях с фиолетовыми искусственными цветочками в качестве украшений. Мы ждем, но дам все нет. Я звоню по телефону - трубку берет пожилой мужчина, муж одной из них. Выясняется, что никаких билетов дамы не покупали, это какое-то мошенничество (когда утром рассказывала сон, поняла, что мошенничество крайне странное, ведь деньги в театр пришли, то есть, идея была нанести ущерб мне), но московский состоятельный мужчина говорит, что это ерунда и что он с легкостью возместит мне ущерб.

Вчера приснилось, что я пришла в магазин и покупаю для сына замороженые котлеты из утки (как для бургера такие) и замороженное же мясо - говядину - кусочками. Потом опять в этом же магазине - но уже с другом, с которым в реальности мы любим долго гулять и вести очень густые философские беседы. Другу я покупаю китайский чай в круглой плитке. Потом еще в другом магазине меряю красивый костюм в клетку - длинная юбка -солнце короткий жакет и под ним красная кофточка (она чуть длиннее жакета, видна из-под него) - красивый и смотрится на мне в зеркале хорошо. А сегодня приснились два бара (забавная метафора моих вчерашних размышлений о профессии на фоне нескольких просмотренных бесед людей, которых я так или иначе успела поучить и которые пошли разными переводческими путями - все больше погоня за чем-то, конечно, нежели путь к себе у некоторых получился, and many are sooo full of themselves, даже смешно местами). Но про сон: летний город условный, от утюжной формы дома расходятся две залитые солнцем улицы с деревьями и скамьями от баров на улице. В одном баре пиво подороже, но чуть разнообразнее и вкуснее, а во втором - попроще, подешевле, но барменши на порядок душевнее, с ними можно поболтать и вообще. Я и там, и там попробовала. Потом мне вдруг хочется такого густого стаута - в реальной жизни я такой как раз крайне редко пью (мое любимое вообще "мартовское" или совсем легкий лагер), захожу в бар попонтовее, там есть "пряничное" пиво - как раз такого мне хочется. Но стоит оно как-то неразумно, поэтому я иду в бар попроще - там долго болтаю с женщиной за пультом обо всем, беру какое-то пиво поплотнее, иду пить его на улицу, и там понимаю, что это пиво со слишком высоким градусом. Такой вот "пивной" сон.

Снился один из повторяющихся (и нелюбимых) снов. Некий паром-лайнер, что перемещается непонятно между чем и чем, как будто даже внутри одного города (город - смесь всего со всем, высокие эстакады, гавань, мосты, рельсы, зелень больших парков). Когда сажусь на этот паром, на высоких палубах края ограничены клумбами с цветами (яркими анютиными глазками), но эти бордюры вдруг начинают отваливаться, и надо быть очень осторожной, чтобы не свалиться в темноту за бортом. Еще одна опасность на этом многоярусном пароме (и вот этот как раз повторяющийся элемент) - какие-то как пещеры на борту, и в них словно засасывает, приходится прилагать невероятные усилия, чтобы не затащило внутрь. Тебя как будто пластает, расчесывает расческой, мнет и тянет внутрь. Я и сама чуть не оказываюсь так затянутой, и наблюдаю, как это происходит с какими-то другими пассажирами. В общем, малоприятный сон.

Снов наснилось - на месяц разбирать. Вчера снилась опять какая-то квартира переходного толка, где мы перекантовывались с вовиной сестрой (опять она приснилась, любопытно). Потом снилась еще куча разного, но из того что запомнилось детально - сон про то, как я с Сашей и Максимом, племянником, идем посетить как бы сашиного дедушку, который, непонятным образом, - умерший/убитый довольно известный политик $. Действительно не очень понимаю, каким боком - но явно это не мой отец. С нами вместе реальная дочь этого человека и еще какая-то женщина (про нее так и не выяснилось, кто она). Мы приходим в некое учреждение, где много стеклянных дверей и кабинетов (похоже на интерьеры университета в Белграде - ну, тут понятно, почему) и на разные фильмы, где много ар-декошных офисов. Нас проводят по разным коридорам и кабинетам до места, где находится этот политик. Он там как бы тайно, снаружи все продолжают считать, что он умер. При виде Саши он начинает рыдать, обнимать его. В целом, сон совершенно понятен - не очень понятно, откуда этот дед-персонаж.

Виктор Цой объелся мацой

Забавно, что сны пошли по религиям. Сегодня очень сложносочиненный сон приснился. Сначала дело происходило условно дома (не фотографически точно, но подразумевалось, что это дома). Ко мне приходят люди отпраздновать что-то связанное с Виктором Цоем (тут причиной могли быть какие-то видео, попадавшиеся намедни). Среди присутствующих будто бы вдова Цоя (сама уже тоже покойная) и еще женщина, похожая на мою знакомую (с ней сейчас непростые отношения), которая была в реальности знакома с обоими и мне много про них рассказывала. Эти люди сидят за столом у меня, разговаривают, состав пару раз меняется, кто-то приходит еще. Остальные гости, кстати, молодежь. Потом кто-то говорит, что пора идти в синагогу на службу, и мы все туда отправляемся. Пока идем, прежде чем зайти в синагогу, видим, как в подвале сидит раввин и нараспев что-то читает. Потом, уже в синагоге, он оказывается в главном зале, где мы сидим, тоже сидит в углу, спиной к нам и продолжает читать. В зале, похожем, скорее на актовый зал, какие бывают в старых школьных зданиях, белые стены, а на одной и стен полочка, где вдруг появляются маленькие человечки - их четверо, они идут, взявшись за руки, и начинают на полочке танцевать похожий на хоровод танец под "Хава нагила", пара человек из гостей - уже переодетых, в бело-голубых узорных кипах, белых же рубашках, талитах - берут оттуда же с полочки какие-то странные предметы, как будто четки: на нити из пластка нанизаны синие шарики, сантиметров 7 в диаметре, как массажные шарики.