Платочки

Давно не снились тексты - последний раз снилось стихотворение, а тут целый рассказ: Пять шелковых платочков В этом городе все происходило, как во сне. Хотя, по идее, должно было быть наоборот: это дома у нее жизнь шла сонная, сверху взглянуть – сплошная зелень, только серые вкрапления домов, да белые и пестрые пятнышки коз и собак. А в городе вечно серым замазано. Очень сложно оказалось найти жилье. Она приходила в квартиры и сразу понимала: не мое. То прямо-таки угол предлагали, в буквальном смысле, то какие-то коридоры бесконечные с непонятными людьми. И смотрели на нее с недоверием, даже как-то осуждающе. Надо было купить другую одежду. Она и купила – платье, тоже, кстати, серое, только светлое. Прямое, до колена, с тесьмой посредине. Отделочной. И сарафанчик еще, естественно, серенький, с двумя большими карманами. Этот был подлиннее. Так она перестала выделяться своими ярко-желтыми цветами и красными бликами. Дома важно было не потеряться в белом или зеленом просторе, там и украшения женщины и мужчины носили бисерные, разноцветные, нанизанные на вечный китовый ус. В конце концов один человек ей сказал, что есть квартира, но надо прийти поговорить сначала – там присутствует одно условие, не совсем обычное. Ну, условие так условие. Вопрос с жильем стоял уже очень остро. Пришла по адресу – чистый подъезд, высокие пролеты – значит, и потолки должны быть высокие. Квартира оказалась небольшая, но какая-то просторная. Пара комнат всего, а воздуху много. И в то же время уютная – это из-за освещения, видимо. В большой комнате стоял торшер, распространяя мягкий, теплый свет. Рядом с торшером то ли на кушетке, то ли в разложенном кресле лежала старушка. То, что это старушка, было понятно по очертаниям под пледом – сухонькая такая. Лицо у старушки было закрыто, точнее, покрыто сразу несколькими кусками ткани. Подойдя поближе, она поняла, что это несколько шелковых кремового оттенка платочков, один на другом. Тот, кто привел ее в квартиру, объяснил, что в ее обязанности будет входить уход за старушкой, но ничего сложного делать не нужно, только раз в день перекладывать платочки – снимать по одному, как листы бумаги, складывать в сторону, а потом, так же, по одному, класть обратно. По деньгам выходило хорошо, даже выгодно, можно было откладывать. В первый же вечер, как заехала, поняла, что старушка действительно ничего особенно не требует. Непонятным образом даже и не ест ничего, и судно не надо подносить. Подумала – наверное, к ней днем кто-то приходит. Вечернее перекладывание платочков подпитывало, а производимая энергия переходила в теплый, ласковый свет торшера, с которым старушка будто бы была соединена каким-то переходником. Странным образом, перекладывая платочки, она каждый раз видела и каждый раз забывала, как же выглядит старушка. Но все шло своим чередом, все устроилось, даже приятно было приходить вечером и знать, что тебя ждет привычный ритуал. Постепенно момент перекладывания платочков стал самой важной частью дня. Сделаны они были из какой-то нежной, приятной на ощупь ткани. Гладкие, без единой складочки. Когда она брала их – буквально тремя пальцами – и перекладывала на сторону, всегда думала, а что если положить такой платочек себе на лицо. Приятно, наверное. Как-то раз и приложила к щеке – шелк скользнул по коже. И правда, приятно. Берешь, отнимаешь от лица, переворачиваешь, откладываешь в сторону, потом второй, третий. А после – в обратном порядке. И они лежат на лице – как ветром приятно обдувает. И так каждый вечер. А потом и самой их перекладывать не надо. Чьи-то руки аккуратно снимают платочки и кладу обратно.