Упражнения в интроспекции

Сны как-то не хочется записывать уже, сколько можно. Слезы на близком - любая мало-мальски эмоционально нагруженная история заставляет их прямо по-клоунски брызгать из глаз. Думала о том, что последние несколько лет живу в таком режиме экономии, в каком не жила никогда в своей жизни. И это не значит, будто я совсем уж не зарабатываю, просто приходится все время платить в разные места. Тем сильнее хочется плакать, когда кто-то из друзей или друзей сына (бывает и такое) вдруг делает мне подарки (это в мае несколько друзей помогли мне материально и физически так, что я не ожидала, а не так давно старинная подруга сына просто взяла и купила мне пару обуви - я реально разревелась, я не покупала себе новых вещей - кроме совсем уж трусов и маек - уже четыре года). При этом масса проектов каких-то, я что-то все время делаю, но денежные работы распыляются на атомы на глазах: только за это лето три очень денежных перевода пришли... и ушли (никто дорогу мне не перебежал, просто отменились или ужались сами события). И все, конечно, по своим. А я никому не "своя". Вот прямо реально никому. Прежде это всегда сообщало мне свободу. А теперь сообщает выживание на грани. То ли люди из разных кругов ощущают во мне чуждость, то ли я не умею чего-то важного. Пытаюсь понять. Пока не очень получается.

Сегодня забавное кино приснилось про двух девушек, одна из которых я:) Обе мы - сначала я, потом, через год, она закончили некую школу метафизического рисования (на выходе у обеих почему-то получаются некие вангогистые пейзажи с клубами неба разных оттенков синего). Я после окончания вдруг понимаю, что у меня остались только финальные работы, а все, что я делала в процессе обучения, по-прежнему хранится в этой странной школе. Иду туда - там меня встречает индус-привратник, который, в силу хорошего ко мне отношения, предупреждает о серьезных опасностях, подстерегающих на выходе - если я заберу свои старые работы. Я забираю (там много, очень разные), а на выходе начинается цепочка ловушек не хуже тех, что в фильмах про Индиану Джонса - из стены выскакивают ножи, лезвия из пола. Но я к этому готова, перескакиваю, уворачиваюсь, в общем как-то выбираюсь. Потом рассказываю второй девушке - она, как выясняется, даже не задумывалась, полагала, что все работы у нее в кармашке большой бумажной папки; она смотрит там - пусто, тоже идет в школу, правда, охранник к ней менее благосклонен.Но тоже как-то "отпрыгивается" на выходе. В реальности же - бомбардируют советами и рекомендациями мамины ученики и ученицы - в их сообщениях сквозит осуждение и желание быть хорошими. Если честно, меня это очень напрягает, стараюсь держать себя в руках. Что непросто. Какие-то проекты сдвинулись с места - это хорошо. Денег по-прежнему нет. Это плохо. Переводческие заказы за нормальные деньги появляются и... срываются. За неимением никаких вообще средств путешествуем по округе - съездили в совершенно меня поразившее поместье Имре Эстерхази Реде. Английский парк, от которого остались характерные (и дико живописные) островки деревьев - сосен, платанов, берез, бесконечные луга - вчера еще по ним скакал мужчина на красивой лошади, что добавило к пейзажу, и кусочки руин (даже не руины - именно кусочки) графского дома. В лесочке вокруг - обелиски в честь первых оленей, подстреленных главными мужчинами семейства из разных поколений (только последний - в честь последнего, подстреленного в 1942 году). Удивительным образом сделана такая "тропа" - со стендами и указателями: получилось информативно, создает ощущения и атмосферу, но в то же время ненавязчиво, нет попытки воссоздать заново то, что пожрано временем, зато нежно показано, что еще сохранилось как размытый снимок. И сосны эти, растущие будто из одной брошенной на землю горсти, сильное впечатлени произвели - сразу понятны все эти стихи романтиков начала XIX века про природу с уходом в философию.

Давно не снились "ужастики", сегодня, вот, приснились. Какие-то прямо кадры из фильмов. Один эпизод: я еду в метро - метро похоже на берлинское, только чистое. В поезде как бы я и еще кто-то, кто рядом со мной лежит, прямо у окна. Поезд въезжает на станцию, и мы через окно видим, как по лестнице, ведущей наверх, за девушкой, которая поднимается, рывком бросается змея - во сне она называется "полый полоз" - летит за ней стремительно, выстреливая из скрученного состояния, девушка несется вверх. Мы в ужасе наблюдаем через окно. В какой-то момент полоз переключает внимание на нас, с размаху "выстреливает" в стекло окна, раззевает пастьпрямо нам в лицо, но тщетно, поезд уже отъезжает, стекло не пробивается. Вторая часть - коридор какой-то то ли больницы, то ли магазина (?), куда привезли две тележки с запеленутыми младенцами, оставили рядом с постом. Мы с какой-то нянечкой и Йосей в коридоре, вдруг понимаем, что тот же полоз на марше. Замираем (кот в этот момент в реальности, видимо, ко мне прижался:), змей нас не замечает, но проползает дальше и ,судя по всему, жрет младенцев.

Уже не первую ночь снятся сны про разные предметы. Если вчера из сна осталась картинка с женским лицом (как будто обрезанная картинка - видно только до переносицы) азиатского типа с крупными красивыми черными кудрями и рыжей прядью, а в волосах - небольшой циферблат часов, и эти часы - часть прически, не украшение, то сегодня снилось, будто я участвую в маскараде, одеваюсь в некое подобие ренессансного костюма, но модернизированного - длинная юбка и жакет с баской и рукавами фонариками + круглая шапочка, больше похожая на средневековую - из тех, что плотно облегают голову. Но главное в костюме - пояс, на который, по средневековому же обычаю, я навешиваю разные предметы - в том числе свой кулон из лупы, купленный давно в кинотеатре "Мювес", маленький черный кожаный мешочек (из тех, что мама так часто покупала и дарила), еще масса разных мелких предметов - как раньше люди носили на поясах до появления разных мелких сумочек. На улице встречаюсь с людьми, тоже одетыми в маскарадные костюмы (все вместе это немного похоже визуально на дзефиреллиевскую экранизацию "Ромео и Джульетты" - мы бурно приветствуем друг друга, обнимаемся, потом были еще какие-то интерьеры, но главным во сне показался именно этот пояс.

Тяжелый снился сон - опять про маму (я, конечно, раздираемая противоречиями: с одной стороны, в пансионате, где она находится сейчас, ее буквально вернули физически в нормальную форму, но с другой, ей там социально недостаточно качественного общения, и это может сказаться на когнитивных делах, переводить ее в другой пансионат - сложно, лишних средств нет + не факт, что там будут такие же адекватные люди работать + пансионат маленький и чистый в разных смыслах). Вот и снится буквально это - что я ее по какой-то тяжелой ноябрьской питерской погоде пытаюсь перевести в другой пансионат, но надо временно где-то с ней побыть. И вот мы сквозь эту снежно-дождевую морось бредем по Невскому, заходим куда-то. Проснулась с больной головой. Стала читать "утреннего Овидия" и прямо отложила, потому что открыла на начале пятой книги - ссоре Финея с Персеем из-за Андромеды и жуткого побоища на свадьбе, прямо тяжело читать - отложила.

Поскольку по этой жаре hőkupola/heatdome ничто продуктивно-рабочее не дается (вчера брали интервью у СВ и Л. - там хоть было прохладно, но днем и поздно вечером с М. чуть с ума не сошли, хохотали, как безумные, посреди гастронома не в силах вспомнить, что хотели сказать или сделать), решила пособирать материалы для работы и свои стихи поискать в разныъ местах, чтобы сделать небольшой сборник. Поняла, что много чего реально забыла (покопавшись в выносном диске) - и как писала колонки для ДП (реально ведь писала - ничего особенного, но и не постыдно - в какие-то 2008-9 годах), а еще у меня был блог на сайте "Свободы" - ну, ничего тоже особенно - как почитала тексты для него, - но полезные для памяти моменты зафиксрованного времени. А еще нашла смешной рассказ, написанный под влиянием чтения огромного количества финно-угорских сказок:)) САНОЧКИ “Медведь, он был вроде как человек, однако сам по себе он свое знал, а не человечье.” Прочитав подобное в сборнике саамских сказок и здоровый, мало интересующийся наукой человек усомнился бы в смысле своего присутствия на земле Что же говорить о воспаленном воображении исследователя, все существо которого, подобно чувствительному приемнику настроено на одну лишь волну - найти и познать. Знал ли скромный финский юноша Пекка Лаулайнен, что именно ему суждено снискать лавры первооткрывателя медвежьей философии. Еще в школе он заинтересовался медвежьими мотивами лопарских сказок. Странная логика мохнатых людоедов манила его в непроходимые северные леса. Когда Пекке исполнилось 29 лет, он решил, что стал достаточно взрослым, чтобы начать дело своей жизни. С помощью друзей он соорудил санки, впряг в них любимую мохноногую лошаденку и отправился в путь. Только Лаулайнен отъехал от дома, “от камня отделился медведь”, совсем как в сказке. Он сказал: - Побежишь - съем, не побежишь - съем. Дай воды напиться. Да за такие слова Пекка был готов отрезать собственную ногу, не то что дать медведю глотнуть из своей фляги. Предусмотрительный исследователь попытался записать речь медведя на диктофон, но потерпел неудачу - при прослушивании выяснилось, что изощренная техника зафиксировала лишь треск сучьев да шорох листьев в вершинах деревьев. Ничуть не растерявшись Лаулайнен попробовал уговорить медведя показать ему свое жилище. Зверь оказался общительным, не в меру болтливым и привел отважного Пекку к себе на двор. Естественно, вид этого огромного несуразного хозяйства, огромных амбаров и кучи человеческих костей, валявшихся посреди двора, произвел на исследователя несколько угнетающее впечатление. Хлестнув свою лошаденку, он что есть духу припустил обратно домой (существует также версия, по которой лошадь пала от лап медведя, а Пекка ободранный и голодный добрался до дома через неделю). В докладе, сделанном Лаулайненом в национальном географическом обществе, отмечалось, что никакой философии у медведей нет, сами они прожорливы, трусливы, любят человеческих женщин (не только в качестве жаркого) и знают исключительно одно свое волосатое дело. Этим замечательный ученый-самоучка опроверг досужие домыслы исследователей саамской культуры. Что касается утверждения хантов, будто медведь произошел на свет через видоизменения человека-богатыря, то оно основано на смутных представлениях этих людей об анатомии. Богатырь якобы пошел в лес, заблудился, перелез голым через колоду и оброс шерстью, которая образовалась из мха. Ему стало стыдно возвращаться к людям (очередной нонсенс - известно, что стыд медведям не ведом). Сегодня даже школьник знает, что оволосение тела и многососковость - попросту атавизмы, и легендарный богатырь вполне мог оказаться всего лишь непохожим на других хантов очень волосатым человеком. Следовательно, медведи изначально были особым видом и к человеку относятся исключительно в силу сладости мяса последнего.

Лето с его относительной размеренностью всегда дает много снов. Сегодня было аж три истории. Первая - дело происходит в Берлине, мы (кто в компании не очень помню) общаемся с каким-то художником, который жалуется, что при переносе работ в новое здание музея у него взяли только каждую вторую работу. Пока он отвлекся, я пытаюсь сфотографировать его список - он оставил его на столе. Друзья вокруг шикают на меня, но не препятствуют - похоже, мы собираемся предать этот факт огласке. Второй сон: в старой квартире на Красноармейской все пусто, и устроен театр. Зрителей сажают на кухне (где тоже убрана вся мебель, а в стене между нашей с бабушкой бывшей комнате проделано такое окно, за которым тоже что-то происходит. Играют какую-то мелодраму. Потом все проходят в большую комнату, где по-прежнему стоит пианино - там ожидается что-то вроде музыкального салона. Третий сон - про маму. Мама хочет домой (что правда в реальности), но я ей во сне объясняю, что жить она все равно будет не со мной (а она этого хочет), а одна, к ней будет приходит человек убираться и давать таблетки. На всем протяжении разговора мы находимся все в той же квартире на Красноармейской и в каждой комнате стелим огромные постели - во всю комнату. Я понимаю, что нам с мужем придется идти снимать где-то квартиру, если мама-таки будет жить у себя. Еще была в одном из снов какая-то венгерская фраза - как девиз или слоган, трехчастная, последнее слово было созвучно имени карлика, про которого собираюсь переводить книгу.