Снилось, что перевожу в театре какой-то спектакль, синхроню. В процессе выясняется, что мне придется синхронить весь спектакль одной. Переживаю весь спектр эмоций и ощущений, которые в реальности вызвала бы эта ситуация: раздражение, минутный туман, усталость, провисание перевода в какой-то момент, потом - как это и в реальности бывает - приходит второе дыхание. В антракте протестую, мол, не буду дальше переводить, но меня все уговаривают, поэтому продолжаю. Еще говорят, типа, мы заметили в середине, что вы как будто выдохлись, но вы же допереводите до конца? Это как мне не хватает синхрона.

Вчера усталые вечером сели посмотреть последнюю серию второго сезона The Night Manager. Мясисто, но а) Ле Карре был куда более subtle (первый сезон еще по его книге - он тогда был жив и даже сам снялся в эпизоде; я большая поклонница Ле Карре, если что), б) В. в какой-то момент сказал, что это невозможно уже смотреть про то, как везде пиздец, и он скоро вместе со мной начнет смотреть в качестве перебивки работе вещи типа "Бриджертонов" - утешительно и про секс. И вот я пошла чем-то утешительным заесть и вместо этого посмотрела на ночь большое интервью специалистки по болезни Альцгеймера и деменции вообще, казахкского врача Жибек Жолдасовой, которая интонацией и спокойным рассказом про неизбежное очень похожа на маминого врача Чернышеву. Осознание, осознанность и последовательность - больше я себе ничего не могу посоветовать. Интересно, что интуитивно мною схваченные моменты находят подтверждение у специалиста: говорить о чем угодно со спокойной интонацией, некоторые симптомы - помимо речевых, о которых писала выше, - однозначные признаки деменции (эта мантра про "надо было заставлять ее ходить по врачам раньше" не оставит меня, похоже, но тут еще и мамина неосознанность сыграла большую роль - и это не болезнь, а свойство личности, и я в курсе давно, намного раньше, чем мамина деменция началась). Лучше поняла смысл назначений врача и перспективы. Есть вещи, которые, увы, поменять не смогу. Но наличие emotional support husband, как удачно называет себя В. многое смягчает, хотя, конечно, и его свои и чужие черти мучают. Поскольку эмоционально живу в жанре предынфарктной кардиограммы, пики расстроганности (когда забежали попить кофе к А., пообщались с милыми сердцу людьми, прогулялись и солнце вышло) дают ощущения невероятного и даже причиняющего сердечную боль счастья.

 Дурные предчувствия, увы, никогда не посещают меня просто так. как ни слежу я за реакциями, все равно оказываюсь уязвимой. В целом, конечно, есть глубоко ощущение, что все мы выплывем, но в процессе это мучительно тяжело.

Сегодня смотрела сон довольно событийный, но весь сюжет стерся из-за последней сцены, где я отчаянно пытаюсь открыть дверь ключом. Ключ вставляется, но повернуть его никак не удается. Что в целом довольно точно описывает мое внутреннее состояние. Находясь в СПб, я все время держу себя в жестких рамках: дела, которые обязательно надо сделать, мама, с которой надо все время быть в профессиональном режиме, не скатываясь в эмоции, иначе можно себя разрушить. А потом я воссоединяюсь с В., и его целительное, с одной стороны, а с другой - обрушающее мои защитные механизмы присутствие рядом выпускает все эти эмоции наружу. Прокрастинирую, смотрю Wonder Man (Кингсли великий - вспомнила, как о нем рассказывал британский мальчик, который учился вместе с его сыном), читаю "Мадонну в меховом манто" Сабахаттина Али (тридцатые-сороковые, конечно, поразительное время для литературы, не случайно так остро все всё воспринимали - и Дафна, и Ремарк, и Серб, и, вот, Али - жалею, что не знала его раньше), но надо возвращаться к "Пространствам живой смерти":)

 У Владимира нынче опасная (в плане проваливания во времени) работа: после бесконечных книг про то, как стать другим человеком (разный self-help) пришли обложки художественных книг, и человек пропал, я вместе с ним... Вот турецкий роман "Мадонна в меховом манто", например. Почему мы так мало знаем про все эти прекрасные литературы?

 В реальном же мире - много мыслей по поводу походов в близкие войне места. Катаны в кабинете у Руслана. Хорошо посидели с вовиными сестрами. Давно не было у меня таких "девичьих" посиделок - это иногда прямо чистая терапия.

 Вчерашний сон (точнее, было два отчетливых сюжета, но хорошо запомнился один): я сижу в кабине, практически "вороний глаз", мне надо переводить фильм, синхронить вживую. Фильм начинается, выясняется, что там а) вперемешку русский и английский б)мне очень плохо слышно. То есть, сложно вычленить, где те реплики, которые я должна переводить. Я сижу, скукоженная, вглядываюсь и вслушиваюсь, раздражаюсь, что не могу нормально переводить.

Второй сон феерический, конечно. Мы с АФ-Ч едем с какого-то мероприятия, спускаемся в метро, а там на перроне стоят столики, как в какой-то забегаловке. За одним из столиков сидит как будто пьяненький пожилой мужчинка, мы к нему подходим, АФ-Ч заводит с ним разговор (вроде бы этот мужчинка едет с чьих-то похорон, до нас его там оставила некая пожилая дама). Я постепенно понимаю, что мужчинка - какой-то известный поэт из московских, АФ-Ч поворачивается ко мне и спрашивает, мол, вы же понимаете кто это. Я точно не знаю, но делаю вид, что знаю. А. идет к прилавку (?), берет водку, селедку, у меня тоже какая-то еда есть с собой, образуется стол, какие-то люди из этой же тусовки собрались, все, перебивая друг друга говорят, а мне почему-то совсем не хочется говорить, сижу, молчу, не находя смысла вступать в разговор, хотя в целом ситуация мне даже любопытна, интересно, такое живое интеллектуальное пикрование, но мне все равно хочется помолчать, подержать интригу относительно себя, так сказать.

 Даже не писала про остальные дни, потому что была в дороге, 10-го посидели с Сашей накануне его др, было трогательно. А потом полетела, и началось. Зимняя Рига. Ночной, точнее, темный - потому что зима - парк. Старый новый с друзьями уже в спб, ну, и мамины дела. Врач убедительная, диагноз ожидаемый, я подготовленная, но в моменте, конечно, не всегда удается включить отстраненного человека, потому что безвозвратно исчезающая мама - это тяжело. Когда аффект у нее берет верх, она периодически называет мамой меня... Самое, пожалуй, сложное - изменение личности из-за нарушений структуры коры головного мозга и вылезание тех черт личности, которые на деле были там, внутри, но активно подавлялись, точнее, человек их не выпускал особенно на поверхность. Наблюдать в исследовательском режиме интересно (как и афатические нарушения речи), но местами больно. С одной стороны, я убеждаю себя в том, что не стоит это воспринимать эмоционально (и не нужно - той мамы, что я знала, там действительно все меньше), с другой - все же это мама, и то, что она воспринимает меня механически как дочь (базовые вещи ассоциирует со мной, но на самом деле ей не очень все это мое интересно), а эмоционально как внешнюю силу, которая теперь ограничивает ее свободы (контролирует прием лекарств, проверят, выполняет ли она рекомендации и запреты врача  и т.д.) заставляет все время думать: а правильно ли я поступаю. Вот вчера я расслабилась после успешного утреннего мероприятия и успешной же лекции вечером (пришло прямо много народу), выпила с друзьями вина и не уследила, что маме налили, и она выпила - правда, немного, но все равно нехорошо, опасно (ее нынешние лекарства не совмещаются с алкоголем), так мне потом аж во сне приснилось что мне рассказывает Комский (почему он?), как он звонил маме, и у нее заплетался язык...