А. - великй утешитель. Nobody, literally nobody gets me like he does. Особенно когда я уже готова не совсем мило пошутить в его адрес, а он перехватывает мой взгляд, и мы оба понимаем, что каждый понял. И смеемся. Но каждая новость из дома про маму прокалывает толстой иглой тонкие ткани. Хотя я учусь, конечно.

Беседуем с венгерскими друзьями (мы знакомы давно, наши дети знакомы с десятилетнего возраста). В ответ на мой рассказ про женщину из нашего дома, которая всех ненавидит (история была выше) Янош рассказывает про соседку: "Есть у нас тут одна, Марика Клюбер, ей уже хорошо за восемьдесят, этническая немка, в 1956-ом уехала с мужем-спортсменом в Швецию - там они удачно устроились, купили гостиницу, завели бизнес, потом переехали в Испанию - и там обжились. После смены режима (конец 1980-х) вернулись в Венгрию, она прикупила несколько домов в комитате Зала, сама оттуда родом, в том числе старое здание школы, но гостиничную историю развивать не стала, бросила. Там у нее гараж с антикварными машинами..." "Феррари красная, еще желтая такая машинка с открытым верхом," - добавляет Габи (друзья бывали у соседки во владениях). Янош продолжает: "Я с ней общаюсь, вместе воюем с двумя бомж-квартирами в доме, но она абсолютная орбанистка. И яростная антисемитка впридачу.  Периодически наши разговоры сводятся к политике, я всегда ухожу от продолжения, говорю, мол, извините, про евреев не могу плохо, у меня коллеги, друзья евреи, я вас не понимаю, Марика осознает, что такие споры порушат соседские отношения, тоже сводит дискуссию на нет." "Ага (это уже вступает сын друзей, учился на политологии в университете), - а потом мне говорит: что это папа у вас такой, кажется, умный, а совсем ничего в жизни не понимает. И сын ее - вырос в Швеции, как начну с ним беседовать, когда встречаю на лестнице, так сначала все нормально, а потом начинается: BlackRock, Кеннеди, Трамп, ковид..."