Забавно, что известие о смерти Надаша застало меня в момент неприятного приступа тахикардии. Надаш - сложный для меня автор. Я его и люблю (эссеистику - очень, ранние вещи - очень, пьесы - тоже, скорее, ранние, они просто гениальные, по-моему; большие романы - нет, слишком много лишнего). По-человечески он мне казался очень травмированным (что понятно) и из-за этого как будто высокомерно преисполненным собственной значимости. Геза Морчани все-таки был прав в его отношении - широты характера ему не хватало. Но Нобелевку надо было дать ему - если уж венгерскому писателю хотели дать, жалею, что не дали.