Снился папа. Веселый - уходил или пришел с работы, в коридоре на 9-ой, мы с ним в коридоре радостно беседовали о его работе, крепко обнялись. На долю секунды сна было абсолютное ощущение, что он жив на самом деле.

Откровенно говоря, переработала. Четыре дня синхрона подряд подкосили слегка - да и до этого было практически без перерыва. Конференция адвокатуры была очень хороша - особенно судья Вольф и профессор O-go-tree (это он нам так написал, чтобы правильно имя произносили:) Да и вообще: и наши, и, тем более иностранные адвокаты - чистое удовольствие для перевода. Мало кого так приятно переводить, идя за мыслью. А то выходит мрачный мужчина и начинает бубнить. С французским батонье или с нашей замминистра юстиции не сравнить. Юридический форум тоже, конечно, да. Тоже немало удовольствий, но тяжелее - если про арбитраж я понимаю хорошо, все-таки бывала "внутри", в судах, то, скажем, суверенный иммунитет на скорости 200 км/час заставляет задуматься о собственной ничтожности. Еще посмотрели, наконец, "Приграничный мюзикл" Егоровой и Виленского - и Коля там отличный, и мама вспомнила свои норвежские эпопеи. Да и Фауст Мурнау под терменвокс хорошо пошел. Особенно Иветт Гильбер (та что лотрековская модель любимая, только здесь ей уже прилично лет) - смотришь, понимаешь: не все актеры немого кино одинаково полезны на экране. Невероятно выразительное лицо и пластика. В связи с этим вспомнились неуклюжие попытки в "Артисте". Окружающее бессознательное все время напоминает о папе - вчера подобрали на улице прилично одетого, подвыпившего мужчину - он упал, разбил голову, вызвали скорую - мимо проезжал мерзкий подросток на велосипеде, кричал нам (а нас было несколько) "Добейте его". Нечасто испытываю приливы такой бешеной агрессии - мальчику повезло, что я ее подавила. А ведь могла реально убить.

Из забавного: в бюро ритуальных услуг видели гроб "Париж" - 25 тыс., гроб "Каталония" - 20, что ли, гроб "Прана" - 16 тыс., ну и гроб "Россия" - 10 тысяч, соответственно.
А вообще - завтра уже девять дней будет. Очень пусто. Я папина дочка. А. на вопрос, чьем сыном он себя считает, сообщил, что по уровню творческой лени близок к отцу, а так - бобер, сам по себе. Зараза. Из школы выгнали-таки.

Вот и пригодилась статья про лаудацию - не зря я столько их прочла для того, чтобы ее написать. Всю ночь писала надгробную речь папе, в итоге, получилось три страницы. Главное, завтра собраться с духом и прочитать нормально, без воды.
Я к смерти не очень сентиментально отношусь, скорее, научно. Но конкретного моего папу жалко ужасно. В смерти он был похож - как правильно сказала мама после посещения этих страшных Концов, где все и случилось, - на большого опухшего ребенка. При всех своих слабостях, папа был невозможно порядочен и правилен для этого мира. Ему здесь было трудно, таких теперь (да и всегда) делают немного. Мне с ним было хорошо, как мне кажется, мы друг друга недурно понимали - пусть многое в наших жизнях нам взаимно не нравилось. А две главные вещи, которые застряли в голове: это когда он массировал соски смешной собаке Найде (которую до этого полгода носил на улицу гулять на руках, потому что у нее были отморожены ноги, когда мы нашли ее на улице) - у нее после щенков были проблемы с выделением молока; и еще - когда он на своем шестидесятилетии расплакался, отвечая на мой дурацкий вопрос, какой момент в жизни был для него самым счастливым. Он тогда сказал, что самым счастливым был момент, когда мама прилетела к нему на Камчатку, и он стоял в аэропорту и смотрел, как она к нему идет...