За вычетом того, что мне сегодня снились большие (больше реальных) толстые, но не враждебные, просто не надо трогать, земляные черви в густой черной земле (хороший, кстати, сон, по ощущениям), думать хочется не о кризисных (мама, теперь еще Саша, собственные наши истории, финансы, сука, финансы, профессиональный кризис тотальман) моментах, а о Ясперсе, которого сейчас читаю (про историю - но какие же немцы душные, особенно уныло-нудный Кант с избалованным Къеркегором, Ясперс хоть попытался добавить человечинки, еще думаю про четвертое "я", которого у него нет, а мне кажется, есть, и оно отчасти возвращает нас к первому). Еще очень много думаю про рассказы Эржебет Кадар, которые сейчас перевожу - видимо, ничто не приходит не в свое время. "Герта" своей безысходностью (про необъяснимое зло внутри и гибельность доброты - а также про спасительный отход в сторону, бабушку вспоминала каждый миг перевода, ей-богу), еще эта история про осенние шастания по заброшенному заводу - тоже странные задела вещи внутри. Но я вообще о другом. С каждым днем все более важным кажется разговор с Палом Завадой на книжной неделе - мы с ним давно не встречались, не говорили о серьезном. Он такой исторический пессимист. Спрашивал меня о важных вещах. Я в разговоре с ним сказала, что я túlélő vagyok, а на следующий день пришло известие, совершенным образом меняющее теперь и сашину, и нашу с Владимиром жизнь (в сторону усложнения и утяжеления). Но А. - молодец, хочется думать, что он тоже túlélő. Заодно интересно, как бывают моменты, когда четко понимаешь: вот берет слово судьба. И у А. сейчас совершает поворот судьба, причем во всех смыслах.