Ночью снился Будапешт - много по нему ездила и фотографировала яркие цвета. Все было цветное, я фотографировала как бы "все синее" или "все зеленое/красное" и т.д. Город был даже зеленее и ярче, чем в реальности. Проснулась со светом. И почему-то вдруг (по пробуждении) резко вспомнила, как мы в июле, перед самым отъездом катались с Г. по Берлину, и он мне вдруг "зашел". При том, что я прежде всегда напряженно относилась к этому городу. А тут вдруг раз! Это когда мы ездили в Шёнхаузен и купили потом коробку мороженого, которое съели в парке.

 После очень напряженных пары рабочих недель дико прокрастинирую - до такой степени, что вместо перевода проверяю студенческие работы, опасный знак:) Снятся сложные многофигурные сны, но я их забываю. В этот приезд мало с кем встречаюсь - отчасти, потому что болела пол-сентября, но и общее какое-то оцепенение охватило. 

Посмотрела - зачем-то - слабый раскрученный фильм с неприятной актрисой и огламуренным домашним насилием, до сих пор противно. Надо срочно "заесть" чем-то человеческим. Из-за противного этого кашля не могу походить на пение. Очень противно и грустно от этого.

Сходила на открытие сезона в БЗ филармонии - "Симфонические танцы" Рахманинова встряхнули не по-детски, было хорошо. Ботинис и понравился, и не во всем, но по-человечески оказался как-то понятен и даже местами близок. Интересны на контрасте Прокофьев и Рахманинов: как будто первый в какой-то момент механизировался и ушел в полную "остраненку", а второй засентименталил. Зато на бис и как бы с идеей показать, мол, я и Чайковского могу, еще увидите, ребята, Ботинис буквально урезал фрагмент из "Лебединого озера" (примерно раза в полтора быстрее - как тут не вспомнить другого греческого стремноватого уже местами дирижера). Поразительно, насколько бесконечно уже затасканный поп-культурой Чайковский бьет без промаха. Ух.

 Зашла купить книгу в подарок подруге, остановилась полистать старые книги - попалась читаная уже в процессе некоторых работ книжка Светланы Бойм "Будущее ностальгии". Странное чувство - у меня с ней и тогда, до всего этого была внутренняя полемика, если можно так клишировано выразиться, и теперь тем более. Какие-то все они советские ужасно, авторы этого поколения. С этими советскими привычками и пороками, в том числе и чисто бытовыми. И ностальгия у них советская. Подумала о том, что это чувство обретает своеобразную выразительность, когда ты и внутри, и снаружи, что в их время, конечно, было невозможно. С другой стороны, очень верными (и на этот раз особенно) показались некоторые мысли и о ностальгии, в частности о том, что "возвращение домой - это то, что разделяет нас" (причем, не совсем в том смысле, в каком об этом говорит Бойм, но это и любопытно) и о воображаемой родине изгнанников. Но какие-то моменты безбожно устарели, эпоха ностальгирования по ностальгии ушла. Потом пришла домой, стала уже подробнее перечитывать эту книгу и обнаружила, что в ней большая глава про Берлин и все места, куда мы почему-то всегда приходим с Г., когда оказываемся в этом неблизком мне, но таком зачем-то знакомом городе. Когда я читала эту книгу по работе, глава про Берлин просто не была мне нужна. А еще в примечаиях переводчика я узнала себя, когда переводила "Тени Петербурга" - он примерно в таких же отношениях с авторским текстом:))) Иронию составляет еще и тот факт, что я даже однажды перевела эссе, посвященное Светлане Бойм. И с этим переводом связано немало забавного.

  Вчерашний вечер подарил еще пару-тройку сюжетов, но теперь даже сюда не могу их сбросить, так как меня точно читают люди, знающие (разные - разных) участников этих феерических разговоров (мой фаворит, конечно, про "Новую волну" и неореализм - Сашенко неубиваем!) Иногда хочется пойти в лес и, наклонившись к ямке, плотоядно прошептать: "У царя Мидаса ослиные уши". Кстати, написала это и прямо вспомнила, как в детстве-детстве папа рассказывал во время прогулки мне историю Мидаса...

 Помимо изнуряющей битвы с регламентом Ростелекома (но я настырная и победила) на неделе были (в смысле, перевела) а) слабый венгерский фильм (бедный Земмельвейс!), б) хороший иранский ("Неоконченная история Симы") и в) очень хороший иранский ("Без предварительной договоренности"), а также внезапно прочла небольшую лекцию про гениальный "Генерал" + насладилась им в очередной раз под очень хорошее живое музыкальное сопровождения (игравший на столетнем банджо руководитель квартета оказался итальянским переводчиком) и сходила на феерически кринжовое, но милое (потому что увидела много и приятных мне людей тоже). Кринж заключался в попытке воспроизвести невоспроизводимое нынче и невозможной провинциализации "культурного" пространства (когда некий юноша шепеляво читал стихи, я еще терпела, даже девушка с недоделанным голосом, пускавшая петуха, вызвала только физическую боль, но вот боль умственная от некой дамы, которая у консульской и прочей университетской публики старательно пыталась создать ощущение интеллектуального шампанского получилось прямо не приятно, венгерская коллега посетовала: "Как можно так не уважать свою аудиторию". Справедливости ради скажем, что вина лились рекой и были хороши, а еда впечатлила разнообразием.

Продолжаю думать про ту историю с пожилой родственницей подруги, которая приехала из Финляндии к родным, заехала к знакомой в Псковскую область и там заблудилась в лесу, где провела восемь, что ли, дней, но не погибла, а нашлась.

Снилась толстая девочка, которая мучила толстого же кота. Вообще снились разные коты. Что-то еще снилось, но стерлось из-за этих нервов с подключением нового роутера (из семи операторов относительно адекватными оказались трое + хороший техник, остальные - рабы лампы, уж лучше бы роботы). 

 Много странных мыслей вокруг бельгийского кино семидесятых. В остальном же - пустота какая-то в сознании. Очень тяжелая была дорога - болезнь дает о себе знать. Бесконечный ковидный кашель не дает спать. Теряю концентрацию и дико устаю. В Таллинне спиздили карточку (на ней были копейки, ущерб невелик, но отвратительное ощущение потери контроля). Немного помогает плейлист - второй день живу на любимой музыке. Посмотрела сериал Kaos.  Хорошо и безжалостно. Приснился (бывший) вечный антагонист. Хорошо поговорили, как будто и спокойно разошлись. Все смешно - жду на берегу, смотрю, кто проплывет.

Стёпа-неум

Скину сюда - чтобы не потерялись - наброски про вчерашнее.




День странных ощущений

Приехали во влажный после грозы, зеленый Пилиш.

В пиццерии – одном из немногих открытых в тот день мест – праздновали свадьбу. Гости съезжались на каких-то старых машинках. Сначала приехала одна сторона – явно цыганских кровей, но цыган условно «городских» - тех, кто так или иначе встроен в венгерскую социальную жизнь (вообще-то довольно враждебную к цыганам – это отдельный сюжет).

На парковке пиццерии из машины вылезли невеста – средневенгерская девушка в белом недлинном платье и ее семья, а также жених. Новобрачные молодые совсем.

Жених явно чувствовал себя не в своей тарелке, паясничал, кривлялся, брюки большего, чем надо размера, неподшитые, гармошечкой нависали над ботинками.

Изогнувшись, как хлыщ на карикатуре начала ХХ века, он принял из рук тещи и, видимо, еще кого-то из родственниц конверты с купюрами, нервно хихикая посмотрел их на свет, потом изогнулся еще сильнее, подставив щеку новой родне, но напряженные и аккуратно. пусть и скромно наряженные женщины не спешили чмокнуть новоиспеченного зятя.

Потом, все еще подрагивая, молодой супруг вышел в крытый двор покурить с братом. В какой-то момент резко метнулся с прохода и спрятался, пригнувшись, за перегородкой – не хотел, чтобы теща видела, что он курит. Но та заметила курящего младшего брата, спросила (нам было слышно): «Что, куришь?» - «Да.» - «Как это грустно.»

Свадьбу усадили в соседнем зале – особого веселья, надо сказать, не наблюдалось, нам приходилось проходить в туалет за спинами гостей.

Потом поехали к Стефанеуму по живописнейшим улицам Пилишчабы, укрытым сводами сосен и лип.




Сам Стефанеум похож на сон, только это все происходит в реальности.

непонятные ворота – то ли специально, то ли от времени обветшавшие – при том, что остальная часть вполне себе в порядке – окна не выбиты, штукатурка особо не осыпалась.

Внутри комплекса ощущение скученности, тесноты, глитч – дробящиеся колонны

странные фигуры

Здания-деконструкции венгерских и европейских архитектурных топосов-типологий

Некоторые ракурсы выглядят в реальности, как если бы их сняли с «рыбьим глазом»,

и ты смотришь фотографию, но эти искажения имеют физическую, а не визуальную природу.

И фронтально это именно так и выглядит - безо всяких ухищрений.












C стороны, если смотреть на наползающие друг на друга купола главного здания на фоне окружающих гор, понимаешь, что силуэтно эта постройка повторяет контуры горы, на фоне которой стоит, но понять это можно только если смотришь очень издалека и сбоку.





Материалы и качество исполнения оставляют ощущение «лужковскости».