А-а-а В процессе редактуры (ох, отдельная история) ищу разные вещи, натыкаясь периодически на безумные тексты, типа "Матка – это сосуд, где накапливается женская энергия. У мужчин этого органа нет, им некуда накапливать энергию с такими качествами, потому они могут получить ее только от женщин. Но когда женщина одевает брюки и джинсы, тем самым перекрывая себе энергетический канал связи с Землей, зажимает все органы малого таза, закупоривает движение крови и энергии, тем самым оставляя свой священный сосуд пустым, и ей нечем делиться." А-а-а

Как бы "ура". Зачислили. Посмотрим, как пойдет, но прямо сейчас я рада. Высшее образование сегодня у меня вызывает массу сомнений, но поступил и слава богу.

Невыносимо прекрасная надгробная речь Астрика Варсеги - настоятель монастыря тоже может знать и любить современную литературу. Бывает же...

То есть, я, конечно, самодостаточная, и меня так просто не пробить, но когда анонимная профурсетка из университетских пишет мне Hello и Oksana Arkadevna, я чувствую себя униженной и уволиться хочу прямо сейчас. Upd. На мое замечание относительно неуместного панибратского стиля письма и непонятно зачем вставленного на английском отчества пришел ответ, мол, это программисты придумали такую формулировку на английском автоматически рассылать. Программисты, блядь.

Поскольку на похороны я не поехала, решила проводить писателя Э. в единоличном порядке с видом на на холмы и Дунай. Поднялась под уханье непонятных птиц на гору, прошла через портал,

добралась до верха, села на скамеечке на площадке имени тов. Арпада и стала смотреть на небо. в 11.00, когда в населенном пункте Ганна в фамильном склепе семейства Э., выстроенном в виде римского Пантеона, начались похороны, на небе был замечен профиль писателя Э. с характерными всклокоченными белыми волосами и профилем. Камера не смогла запечатлеть профиль - придется верить мне на слово. В течение 20 минут профиль растаял. Осталось примерно такое небо.

Затем, спускаясь по "старейшей дороге Будайских гор, широкой и удобной", я наткнулась на мертвого жука

и двух соотечественников (хотя не уверена, у юноши был закарпатский акцент и много венгерских калек в речи), ведших следующий диалог: Юноша: приду домой, распечатаю Ивана Денисовича, там страниц 100, не больше. Мать его: Что это - "Иван Денисович"? Юноша: это такая книга Солженицына. После я спустилась на заросший аэродром между холмами. Остальное не имеет значения для вечности.

Уединение превращает ленту соцсетей в триггер эмоциональных реакций (что глупо, конечно), но я сдерживаюсь: не пишу резкий комментарий бесконечно милой моему сердцу коллеге, видя, что она поддерживает какой-то бешеный антисемитский выплеск; не пишу другой подруге, работающей на крупную корпорацию и вывешивающую рекламу, общий смысл которой примерно такой: больше не надо учиться делать сложные вещи и годами оттачивать мастерство, направлять в нужное русло интуицию, с нашим продуктом вы все тут будете гении; не удаляю знакомого за откровенное графоманство и обольщенность дурно пахнущей и, если честно, очень слабой литературой; не удаляю и другого знакомого, умиляющегося собственному пионерскому детству и оправдывающего подобные практики "стилем"; ничего никому не пытаюсь объяснить. В реальной, не виртуальной жизни тоже как-то все грустно. Прочла книгу одного близкого сердцу приятеля: печальная такая книга о том, как его мама была шпионкой, а папа сошел с ума (история реальная, если что, сестра его, прежде моя подруга, тоже, увы, ушла в несколько иную реальность, разорвав связи с прежним своим миром). Но и приятель, зачарованной иллюзией молодости и устрашенный уходом ровесника, вдруг показался таким потерянным. А еще я не поехала на похороны писателя. Сначала была уверена, что событие планируется только для семьи, потом стало ясно, что все едут - намекнула паре-тройке друзей, что была бы рада присоединиться к ним в авто (на общественном транспорте туда ехать ровно в два раза дольше, с пересадками), но они сделали вид, что не услышали меня - было немножко обидно. Теперь вот думаю, как это глупо с моей стороны. А картинка пусть здесь повисит.

Фотограф с говорящей фамилией Хельсинг.

Регулярное временное одиночество невероятно заряжает. Правда, отыскать себя настоящую с каждым разом (т.е. с каждым таким уединением) становится все сложнее из-за напластывающихся слоев общения, неизбежного в современной жизни с соцсетями, да и без них - все равно же выходишь в люди. Вот вышла сегодня - даже неожиданно для себя выступила в университете на конференции, даже зажгла по ощущениям. Но потом пришла домой и упала спать - отвыкаешь от таких энергетических всплесков. И, конечно, чем меньше ешь, тем лучше думается. Но когда работаешь не размеренные сидячие работы не есть - не восстанавливать силы - просто невозможно, сдохнешь. Эх, учиться и учиться еще...