Ненавижу наледи на тротуарах. Прошлой зимой полтора месяца сидела дома с ушибленным коленом. Сегодня ходила и громко чертыхалась. Вежливый пожилой господин помог перебраться на проезжую часть, по которой шагали остальные пешеходы.

Чэпмены доставили (хотя офорты мне понравились меньше, чем более удаленные вариации на их тему). Как верно заметил В., после рассматривания аквариумов с фигурками в толпе на улице начинаешь искать подгоняющие ее скелеты в касках. Отдельные эпизоды вообще очень понравились, вроде кусочка ада для гитлеров, принуждаемых заниматься дегенеративным искусством. Эффект многофигурности проявляется потом, очень похоже на ощущения от книжки Литтела. "Конец веселья" вообще очень-очень с ней рифмуется. Не понимаю, почему их наши критики не связывают (или я просто не добралась до нужных.

Редкие встречи с родственниками прекрасны. Каждое слово в этом предложении отвечает за эмоцию. По-настоящему радостно отметили день рождения свекрови.

Очередной диалог в троллейбусе (у меня есть друг, который, в основном, в такси диалоги записывает, а у меня попроще, в общественно транспорте:) Мужчина лет пятидесяти с явной девиацией обращается к стайке девушек: - Девушки, а девушки, знаете, что Ксюшу Стульчак выселили из дома номер два? Теперь она бомж, жить ей негде. Девушки не реагируют, тогда мужчина пробует другую тему: - А вы слышали, что у Абрамовича все яхты отобрали. Живет теперь в лодке на Темзе, моет посуду в речке моет. Не найдя понимания у молодежи, переключается на пожилую даму напротив в голубом стеганом пальто и подозрительной розовой вязаной шапочке с козырьком: - Знаете, что Ксюшу Стульчак выселили из дома номер два? Дама с непередаваемой интонацией: - А вы что, смотрите дом номер два? - Нет, но очень переживаю. Выселили, живет теперь у Абрамовича на лодке и моет в реке посуду.

У моих любимых городов проблемы с коммуникацией: если Будапешт бывает застенчив не в меру, тщательно скрывая свои прелести, то Петербург часто "снобит" не по делу - проще надо быть.

Невозможно жить, когда светает в 10 утра. А уж работать - тем более.

Прелесть жизни в мелких связях: я натурально скучаю по продавщице зелени на Сенном рынке, когда нахожусь в Будапеште, и по смешливому смотрителю из купальни Лукач, когда возвращаюсь в Петербург. В этих городах я узнаю лица. Есть похожие нити (отчасти) и в Москве, а больше, пожалуй, и нигде. Речь не о близких друзьях - они есть и в других чудесных местах. Но такие связи только в двух городах.