Вчера в поезде, по пути в Будапешт, читала венгерского Венечку Ерофеева - Петера Хайноци. До сих пор ощущение постоянного опьянения. И сюрке барат, конечно, уже нервно воспринимается.

Три моравские столицы были очень хороши (это такая частушка). Хотя Оломоуц в отсутствии студентов показался пустоватым. Кромнержиж и Брно подарили лучшие состояния путешествий: когда в расслабленности вдруг обретаешь нечто невероятное (отчасти, запланированное, отчасти, совершенно случайное) - go with the flow, как говорится. Стала читать подробнее о невероятных райских садах Кромнержижа - на сайте ЮНЕСКО правильно транслитерировано название города, зато остальной русский плакать, в остальных источниках, вроде псевдоэнциклопедии, везде приблизительно. Это хуже, чем Хадсон-Гудзон и Хаксли-Гексли, на мой взгляд.

Вилла Тугендхат Миса ван дер Роэ ввела меня в состояние пребывания в другой реальности - той, где хотелось бы остаться. Чтобы не было границы между гостиной и садом, и ни одной лишней вещи.

Вчера посмотрели "Сына Саула". Много думали. Умный, конечно, фильм. Про "Иди и смотри" все время вспоминалось и про "Без судьбы" Кертеса, естественно. Франкл тоже вспомнился. Но что-то оставляет сомнения. Пока не могу сформулировать точно.

Весь сегодняшний сон не вспомню, но один фрагмент помню отчетливо: я лезу на какую-то башню за некими древнерусскими артефактами/святынями, меня преследуют существа, похожие на хорьков и гиен одновременно. Но, пробираясь по странным коридорам (все равно я там была как Гулливер среди лилипутов), я встречаю хранителей этих артефактов, и они мне помогают, а потом и отдают эти штучки - вроде украшений. Хранители (внимание!) - компания молодых кошечек, давших обет безбрачия. Что я ела и пила накануне, интересно. И все-таки "Ксеркса" я люблю больше всего.

Прохладный (после + 36-то) Будапешт не оставляет шансов работе: смотрим черно-бело с Богартом, пьем красное, слушаем прекрасное, гуляем, едим паприкаш из сома...

Вчера был странный день: друзья, студенты уезжали-приезжали, полон дом. Потом пошел дождь, и я наконец-то добралась до "Альцины" - записил спектакля из Экс-ан-Прованса этого года. Ой, мама. Петибон, конечно, гениальная просто и все. А Кэти Митчел придумала, как показать всю эту волшебную муть, нереально: Альцина и Моргана красивые, молодые и поют только тогда, когда они в пространстве нижней, кремово-будуарной комнаты в нижнем этаже двухэтажной шестикомнатной декорации. Каждый раз, когда они выходят в двери и попадают в темные, зловещие пространства "таинственного острова" победившей таксидермии, где они колдуют, сестры превращаются в старух (их играют две потрясающие пожилые драматические актрисы). Взгляд старой Альцины, уже упакованной в витрину, где прежде был превращенный отец Оберто, под занавес - нечто абсолютно потустороннее. Много думала про мужские теноровые и контртеноровые партии и женские контральтовые и про то, как они у Генделя взаимодействуют. А на площади люди ходили по колено в воде - такой был дождь. Сегодня, правда, уже все подсохло, вода ушла.