После сна о чистилище, сбитой на глазах кошки (кадр - летела, потом дергалась на дороге) и небесных голосов детского хора венгерского радио трудно убрать из головы мысли о пустоте.

Из сильных впечатлений: А. на свадьбе - первый раз ощутила себя при нем, а не его при нас.
Сегодня в троллейбусе разговор двух пожилых и крайне достойных дам. Одна (судя по всему, юрист или социолог) аргументированно описывала второй социо-демографическую ситуацию. Диалог привлек внимание словами: "Мужчины - они ведь эволюционно так устроены, чтобы ориентироваться на доминирующего самца, и, в этом смысле, изначально несвободны. А у нас, женщин, такой четкой привязки нет." Потом шел долгий рассказ про неправильную ориентацию на стариков, игнорирование молодых и ошибочное распределение средств стабфонда. "А старые наглые самцы никого никуда не пускают. И шестидесятники не понимали, когда пришли к власти, что разрыв поколенческий надо будет преодолевать" и так далее... Обе дамы выглядели поразительно красиво, а беседа настолько превосходила все возможные диалоги молодых и старых, что до университета все ехали молча и слушали.

Вот вышла книжка, а радости ноль. А сил много было потрачено. Но кому какая разница. Ибо враги человека - домашние его.

После просмотра фильма "Гоморра" (поразившего наше воображение мрачными разрушающимися панельными ульями) В.: "В итальянской мафии все настолько продумано, что даже у папы Карло есть своя "каморрка".

I thought Brad Pitt was a cave in Yorkshire!

Про венгерские театры - после. Вчера сходили на "Дачную трилогию" Гольдони миланского театра в МДМ. Тонкость необыкновенная. И слабости мужские, и женские слабости и сильности. Пробрало. Понятное дело, акценты расставлены посовременнее, тем сильнее незаметный переход от типичных театральных фигур к индивидуальным образам. Постановщик (Сервилло), он же Фердинандо, фееричен; Гульельмо (Томмазо Раньо) с нереальным глубоким завораживающим голосом; Джанчита (Анна делла Роза) сначала воспринимается как истеричная избалованная дочь мотоватого расслабленного папаши к финалу воспринимается совершенно трагически. Сильно подействовала на меня сцена, когда Фердинандо издевательски читает вслух письмо Сабины, все ржут, а Гульельмо постепенно уходит в состояние (видели, видели мы таких много) человека спящего (т.е. отпустившего свой шанс на полноценную жизнь из-за паралича воли и каких-то еще причин). Хорошо было, очень хорошо. Как редко бывает в театре.

Ничего не писала про неделю консерваторий - а надо было. Башкиров (ааа! всех убрал, случай, когда мастерство запредельного уровня позволяет интерпретировать музыкальный текст как хочется; я поначалу даже внутренне сопротивлялась, но потом сдалась); хору университета Ховарда (южная галантность - чистый Фицджеральд, культура исполнения, дисциплина, страсть); показательные выступления Стадлера с остановкой во время исполнения и выдворением слишком назойливого фотографа - все очень "настояще".
Кино - жесткие Коэны (все ругали, а мне очень понравилось - безжалостно и умно + кинематографически выверено, такой киноПулицер).
Переводила Аппельбаума - веселилась, идея подхода к музыке с другой стороны (Моцарт на 18 prepared pianos был очень хорош, а уж Pre-composition с голосами в голове просто чудо). Внешне жутко похож на Корнелюка, только объевшегося кислотой и познавшего суть вещей.
Happy-Go-Lucky Майка Ли. Точно, психологически абсолютная правда, свое/со-временно, каждый кадр на месте, есть "задняя" мысль, на которую все работает. Энраха - не забуду!
"Железная дорога" Алексея Федорченко на Дебошире: каждый кадр (особенно ночную добычу угля с фигурками людей и самосвалами) хочется заключить в рамку и на стену повесить. Завораживающее зрелище, Стеллинг в оренбургских степях, с учетом элдеемовской разрухи и дебоширского раздолбайства.