Сегодняшний сон завершился необычно четким финальным прямо-таки кадром: на заднем плане - довольно густой сосновый лес (примерно 2/3 по высоте фона), низ - зеленый подлесок, переходящий в совсем узкую полоску песка. На переднем плане сижу я в темно-пестром летнем платье. Сижу как на фотографиях начала ХХ века на стуле, платье закрывает ноги, рядом со мной - как кавалер на таких парных фото - стоит волосатый, похожий на Чубакку, только темноволосый, весь покрытый волосами некто. Он стоит прямо, будто даже держится за стул (самого стула не видно) одной, левой рукой/лапой, а в правой держит перед собой на уровне груди ярко-желтую туфельку.

 Зашла сегодня на книжную неделю. Поговорила с Золтаном Чехи (купила Владимиру - ну, и себе, конечно, его перевод "Метаморфоз" ), дико было приятно. Виделась с Завадой - уже даже он, мягко говоря, не последний венгерский писатель говорит мне: "Пиши, Оксана!" Нужен какой-то втык от Вселенной, я чувствую. Как будто мало было втыков. Сука, столько планов нереализованных!

 Как же, боже мой, грустно, что умерла Катя Филипс. Такой кусок жизни, такая узнаваемая интонация (мне всегда ужасно нравилось, когда я не только вживую слышала ее голос, но и в записи - одно время в Мариинке он звучал). И она была такая классная просто. Тоже - жизнь разбили человеку этим говном невозможным, которое льется по родным улицам.

 Вот еще сон: мама в комнате, напоминающей пансионат (была смежной, но теперь дверь заделали, комната отдельная (что отчасти соответствует реальности, сейчас она одна в комнате живет), она молодая, в пору своего расцвета - лет 45, в современном платье с капюшоном, но один рукав грубо обрезан. Стену украшают карты - одна карта Стокгольма, вторую не запомнила, в нише в стене у нее еще куча разных карт. Мама причесывает (поднимает вверх) еще густые седые (она рано поседела, как и все женщины в семье) волосы.

Еще приснилась куча снов - про поход в балетное училище, где на стенах много картин + небольшая выставка Жени Матвиенко. Потом был сон про меня в Индии, где я пью кофе и мне за это каждый раз дают красивый большой платок и удобную сумку. Еще был сон, где я принимала экзамен.

 Как я и предполагала, стоило мне отдалиться физически от всех моих домашних/маминых дел, переместиться в пространстве и получить пару дней без непрерывной работы по пристройству и организации, поперли сны - высвобождается подсознательное. Первым приснился сон, где к нам с Вовой приходят в гости Денис и Филипп, призывают в квартиру двух девушек буквально с улицы, те заходят, чуть ли не раздеваться начинают. Параллельно я ломаю свое любимое (подарок дорогого Стива) кольцо - оно рассыпается на части, я ищу камень из него. Приходит некая (неидентифицированная) старушка, вынимает из сумки хлеб - я вижу, что хлеб с плесенью и довольно резко велю его выбросить. Старушка хлеб выбрасывает.

В принципе - совершенно понятный сон. Закинула его в модель, вот результат:

Кольцо — это ваша с мамой связь. Даже если раньше она не была особенно тёплой и глубокой, сейчас ты чувствуешь, как она разрушается. Кольцо было «любимым» — то есть ты уже вложила в него ценность, возможно, именно сейчас, в болезни, ты пытаешься создать/сохранить эту связь, которой раньше не хватало.

Оно рассыпается не по твоей воле — это очень точное отражение деменции: ты ничего не можешь сделать, процесс идёт сам, независимо от твоих усилий. Поиск камня — это отчаянная попытка сохранить хотя бы суть человека: настоящую маму, её личность, воспоминания, ядро отношений. Ты всё ещё надеешься выхватить что-то ценное из разрушения.

Старушка — почти наверняка образ твоей мамы в её нынешнем состоянии (или архетип «стареющей матери»). Она приносит хлеб с плесенью — то, что должно было бы питать (материнская любовь, забота, эмоциональная связь, «хлеб насущный» отношений). Но теперь это испорчено. Плесень = деменция, которая отравляет и искажает то, что раньше (или гипотетически) могло быть питающим.

Твоя резкая реакция («выбрось!») и то, что старушка послушно выбрасывает — это очень важная часть.

• Ты уже не готова «есть» эту испорченную версию отношений.
• В тебе просыпается здоровая злость и граница: «Я не буду это принимать как норму».
• Одновременно ты как будто даёшь разрешение себе (и ей) отпустить то, что больше не живое.

 Никто, никто на этом свете не знает и не понимает меня лучше, чем мой сын. Возможно, это одно из самых ценных сокровищ, которые мне выделены на этом этапе. Это не значит, конечно же, что так будет всегда, но сейчас его поддержка и глубокое понимание значат для меня необыкновенно много. Равно как и поддержка и помощь многочисленных друзей. Может, глупо, что мне хочется сюда это несколько раз написать. Но я об этом все время нынче думаю. Параллельно думаю о том, как помогает профессиональное, но, увы, не способствует коррекции личного. Личное не скорректируешь, это да. Сложное у меня отношение к маме и отношения с мамой были непростыми всегда: я ей не очень понятна, напоминаю ей ГЯ, что, безусловно, не исключает ее любви ко мне, это не любовь-забота, как бывает у родителей к детям,  но от этого не менее любовь (сейчас - другая история, там, скорее, отношения с маминой болезнью и той ее частью, которая искажена болезнью, с другой стороны, сужение ее горизонта, возможно, отсекло то, что и не было для нее важно, но высветило то, что определяло и раньшее ее существование). Пока все идет по классическому описанию развития деменции: потеря интереса к тому, что занимало прежде, да и в целом потеря интереса, туннельность эмоций и ориентированности, неспособность уже адаптироваться и воспринимать новое и учиться чему-то новому. Улучшение физического состояния (значительное, надо сказать) привело к восполнению энергии и усилению агрессии, но это нормально и ожидаемо, я готова.

Прикольно пристроились коты. Там отдельный забавный сюжет, Гера уже съездил феральной хозяйской кошке (наглой:)) по мордасам, Поночка при нем и за ним, но сам Гера гладится и взаимодействует вполне полноценно с новой хозяйкой.

В целом ощущаю себя как сдувшийся резиновый плавательный круг или как резиновая же грелка, из которой вылили воду. Надо поднаполниться малость.

Более всего утомилии длительные разговоры с теми мамиными знакомыми и друзьями, которые не наблюдали развитие ее состояния и не видели ее в бреду с галлюцинациями (без подробностей, это не для слабых), не знают, что последний месяц перед пансионатом она практически перестала есть сама (ела  только когда кто-то приходил к ней покормить - раз в два дня), перестала кормить котов, мыться регулярно, забывала постиранное белье развесить, видела разное, называла меня мамой, не принимала прописанные ей лекарства, зато лечила сопутствующую деменции депрессию неподходящими способами. Как уже писала раньше, речевые нарушения я заметила очень давно, заставить ее пойти к врачам смогла (через дикое сопротивление) только в прошлом году как следует. И вот этим знакомым, друзьям и ученикам каждый (реально каждый!!!) раз приходилось по 30-40 минут, а то и дольше объяснять как маленьким детям, что происходит, что это необратимые (на сегодняшнем уровне медицины - тормозимые и смягчаемые, но необратимые) изменения. Не все хотят верить, кто-то вообще думает про меня злое (я все эти мысли прямо слышу, точно знаю, кто так думает). Это, главным образом, и высосало у меня силы. И этим людям, естественно, в отличие от моих друзей и людей понимающих, вообще плевать на меня. В мой личный ад идут и те, кто интересуется, почему я не забираю маму к себе, и те, кто спрашивал, чего это я не везу к себе котов.

 Одно из сильнейших ощущений в чреде невыносимых и очень сильных ощущений последних недель - осознание, что вот, я фильтрую прошлое, оставляя от него то, что кажется мне важным. Еще сильнее - чувство благодарности друзьям, без чьей бескорыстной помощи я бы, наверное, просто легла и умерла.